| Reset | A - | A + |
Главная \ Новости \ Архив новостей \ Кто поедет на платформе
Кто поедет на платформе
Архив новостей
06.09.2011 00:00

«Эксперт» №35 (768) / 05 сен 2011

Александр Механик
Тигран Оганесян

Европа разработала новый инструмент управления НТП — технологическую платформу. Скопировать европейский опыт России могут помешать неготовность госструктур, проблемы с финансированием и пассивность бизнеса

В течение многих лет МВФ и Всемирный банк пропагандировали идеи, согласно которым государство должно ограничивать свое вмешательство в инновационный процесс. Его удел — поддержка фундаментальной науки, образования и малых фирм, которые только и способны генерировать инновации. Отбор и последующую коммерциализацию их разработок обеспечат венчурные фонды, финансовые рынки и частные предприятия. Но, как заметил академик РАН Виктор Полтерович, «оказалось, что в Европе эта простая концепция не работает и требует пересмотра». Ни венчурный капитал, ни малый бизнес на общеевропейском пространстве не смогли проявить себя так, как, например, в Соединенных Штатах. Инновационная активность в Европе традиционно концентрируется в крупных промышленных компаниях, а докоммерческая стадия научных исследований — в государственных научных и образовательных учреждениях.

Вот почему ведущие институты Европейского сообщества на протяжении многих лет пытались найти новый, действенный механизм активного вовлечения промышленных компаний в ниокровский процесс и объединения их усилий с усилиями научно-исследовательских госучреждений не только на коммерческой, но и на доконкурентной, докоммерческой стадии.

В 2004 году комиссия, созданная Европейским союзом, опубликовала доклад «Технологические платформы: от определения к общей программе исследований», где технологические платформы были признаны тем инструментом взаимодействия европейских государств, их бизнеса, науки и образования, который должен решить задачу технологической независимости Европы. Не отказываясь от кооперации с теми же США, Европа тем самым обозначила стремление обеспечить свой технологический суверенитет.

Технологические платформы (ТП) получили в докладе следующее определение: это объединение представителей государства, бизнеса, науки и образования вокруг общего видения научно-технического развития и общих подходов к разработке соответствующих технологий. В рамках ТП особое внимание должно, по мнению комиссии, уделяться определению основных направлений стратегических исследований и мобилизации усилий на соответствующих научных исследованиях и инновациях.

Всего к 2008 году было создано 36 Европейских технологических платформ (ЕТП).

В 2010 году новый европейский институт развития заметили в России. Правительственная комиссия по высоким технологиям и инновациям в августе того же года поручила Минэкономразвития и Минобрнауки подготовить предложения по формированию собственных технологических платформ.

История первой платформы

Первая платформа появилась в Европе еще в 2001 году. Она получила название Консультативный совет по авиационным исследованиям (Advisory Council for Aeronautics Research in Europe, ACARE). Ее создание стало логичным результатом длительного процесса выстраивания кооперации, возникшей в ходе разработки самолета Airbus A380, между корпорацией Airbus, другими промышленными компаниями и исследовательскими Европейскими центрами.

Подготовка к созданию этого, если так можно выразиться, сверхпассажироемкого самолета началась в Airbus еще летом 1988 года. Компания хотела преодолеть доминирование Boeing в этом сегменте рынка. В 1990 году был дан официальный старт разработке нового самолета с заявленной целью снижения эксплуатационных расходов на 15% по сравнению с Boeing 747–400. А 19 декабря 2000 года была запущена окончательная программа создания нового самолета.

Решимость Airbus приступить к созданию нового самолета основывалась в том числе и на том, что это стало задачей всего Евросоюза, последовательно включавшего исследования в области авиации в свои так называемые рамочные программы научных исследований. Вторая рамочная программа была принята как раз в 1990 году. Затем последовали программы от третьей до шестой. Сейчас идет седьмая.

 

Однако достигнутого компанией Airbus и рамочными программами уровня сотрудничества между различными компаниями и научными учреждениями оказалось недостаточно для решения столь масштабной задачи. Нужны были новые механизмы кооперации, которые бы подключили к работе национальные правительства и национальные научные и образовательные учреждения.

 

Вот почему в конце 2000 года группа ведущих специалистов Евросоюза, The Group of Personalities, предложила создать первую технологическую платформу — ACARE. В ее состав вошли представители 24 государств Евросоюза, Еврокомиссии, промышленности, авиакомпаний, исследовательских центров, университетов.

 

Уже на первом этапе своей деятельности ACARE успел внести весомый вклад в создание нескольких важнейших авиационных разработок, таких как тот же Airbus A380, самолет Falcon 7X и вертолет Eurocopter 175. В настоящее время ACARE подготовил программу развития авиации до 2050 года «Траектория полета-2050» (Flightpath 2050).

 

Первым масштабным интеллектуальным продуктом, подготовленным ACARE, стал стратегический план исследований (SRA) — создание таких планов на начальной стадии развития затем было признано обязательным условием и для остальных европейских техплатформ. А поскольку предложения технологических платформ разрабатываются при активном участии структур Евросоюза, финансирование немалой их части плавно перетекает в текущую рамочную программу, где предусмотрены бюджетные статьи по доконкурентным исследованиям. Таким образом, Евросоюз нашел способ развернуть свою программу научных исследований в сторону интересов не только научного сообщества, но и промышленности.

Доехали до гражданского общества

 

Старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Наталья Шелюбская так поясняет логику формирования технологических платформ: «В рамках платформ бизнес, научное и образовательное сообщество совместно разрабатывают стратегию развития научных исследований определенного сектора экономики на 10–20 лет. И договариваются о совместной реализации этой стратегии, чтобы обеспечить взрывное развитие этого сектора. Суть в том, что это не традиционный заказ от промышленности науке, а согласованная точка зрения на перспективы развития науки и бизнеса».

 

Важнейшая характеристика всех европейских техплатформ та, что сам процесс их создания инициируется «снизу вверх» («bottom-up» process), и все ЕТП являются добровольными самоорганизующимися объединениями заинтересованных сторон, образующих что-то вроде расширенного консультативного совета. Как правило, в роли ключевых застрельщиков создания и координаторов последующей работы выступают крупнейшие промышленные компании и отраслевые объединения.

 

При формировании новых техплатформ их инициаторы руководствуются несколькими базовыми принципами. Во-первых, платформы должны представлять стратегический интерес для всей Европы. Во-вторых, для их реализации необходим интенсивный НИОКР, в свою очередь требующий межгосударственной финансовой поддержки и привлечения серьезных частных инвестиций. В-третьих, должен быть достигнут четкий предварительный консенсус внутри промышленного и исследовательского сообществ, вовлеченных в разработку и коммерциализацию новых технологий, а также проявлена готовность этих сообществ активно инвестировать собственные средства. И наконец, ТП должны быть изначально открытыми для всех потенциально заинтересованных участников (как в плане нового членства, так и с точки зрения информационной доступности).

 

Несмотря на то что многие проекты седьмой рамочной программы базируются на рекомендациях и предложениях участников различных ЕТП, никакого прямого бюджетирования конкретных программ техплатформ не осуществляется. Представители ЕТП так же, как и прочие заявители, участвуют в официальных тендерах на конкурсной основе и, более того, формируют для каждого такого тендера временные консорциумы.

 

В 2006 году, рассмотрев работу технологических платформ, Европейская комиссия приняла решение о создании нового института — Объединенных технологических инициатив (JTI). Каждая инициатива объединяет несколько технологических платформ, которые достигли таких масштабов и такого охвата, что требуют особой мобилизации государственных и частных инвестиций, а также большого объема фундаментальных исследований, когда рамочной программы научных исследований уже недостаточно.

 

Объединенные технологические инициативы действуют в следующих направлениях: инновационная медицина, аэронавтика и воздушный транспорт, водородные топливные элементы, наноэлектронные технологии, встроенные вычислительные системы, глобальная система экологического мониторинга (GMES).

 

В 2010 году был опубликован доклад комиссии Европейского союза «Укрепление роли европейских технологических платформ в преодолении великих социальных вызовов, стоящих перед Европой». В этом докладе новая комиссия, опираясь на пятилетний опыт работы технологических платформ, предложила сконцентрировать их усилия не на технологических достижениях как таковых, а на социальных вызовах, стоящих перед Европой. Таких как продовольственная, водная и энергетическая безопасность, изменение климата и экологически чистые виды энергии, устойчивый транспорт, устойчивое потребление и производство, сохранение природных ресурсов и управление ими, здравоохранение, социальная вовлеченность, демография и миграция, глобальная бедность и т. д.

 

Комиссия предложила привлечь к участию в платформах заинтересованные организации гражданского общества, которые должны были бы способствовать учету общественных интересов при формировании технологических приоритетов. Более того, комиссия сочла, что с учетом новых требований характер новых платформ должен измениться настолько сильно, что требуется переименовать их в европейские инновационные технологические платформы.

 

Таким образом, развитие европейских технологических платформ прошло несколько стадий, и на каждой они постепенно превращались из инструмента технологического развития в инструмент глобального социального планирования.

Учитесь кооперироваться

 

Как заметил директор департамента стратегического управления (программ) и бюджетирования Минэкономразвития Артем Шадрин, «решение о создании российских платформ принято из тех же соображений, что и в Европейском союзе, который отстает от США по доле расходов на НИОКР со стороны частного бизнеса. А мы отстаем от ЕС на столько же, на сколько ЕС отстает от США».

 

Научно-техническое сообщество России встретило инициативу правительства по созданию технологических платформ с редким для нашего времени энтузиазмом. Как сказал академик РАН Евгений Каблов, генеральный директор Всероссийского института авиационных материалов (ВИАМ), который координирует работу двух платформ — «Новые полимерные композиционные материалы и технологии» и «Материалы и технологии металлургии», — «это было одно из самых позитивных решений правительства, которое объединило и бизнес, и науку, и государство вокруг целей государственной промышленной политики. Работа над созданием техплатформ позволила, во-первых, где-то активизировать, где-то заново создать горизонтальные связи между их участниками. Во-вторых, проанализировать ситуацию в разных отраслях науки и промышленности: что у нас есть, чего нет».

 

А по мнению президента Лазерной ассоциации, координирующей работу платформы «Фотоника», Ивана Ковша, активность, проявленная научной, инновационной и образовательной общественностью, свидетельствовала о том, что «существующая система управления хайтеком ни промышленность, ни бизнес, ни науку не удовлетворяет, и они рассчитывают, что новые формы сотрудничества между ними и государством дадут больший эффект».

 

На рассмотрение правительственной комиссии было представлено около 200 предложений по созданию технологических платформ. После совместной работы представителей правительства и заявителей по объединению этих предложений в апреле 2011 года был утвержден список из 27 таких платформ. Сейчас их уже 28. Каждая из платформ объединила от нескольких десятков до нескольких сотен участников.

 

Стало общим местом утверждение, что инновационная система России страдает несогласованностью различных ее звеньев. В частности, заметил заместитель министра образования и науки Алексей Пономарев, это находит свое отражение в том, что «у нас мало развита культура кооперации. И еще меньше развита культура бизнес-кооперации». И государственные структуры, и научные и образовательные учреждения увидели в технологических платформах инструмент привлечения бизнеса к той самой кооперации, к сотрудничеству с наукой и образованием под патронатом государства. Как сказал Евгений Каблов, «объединившись в технологическую платформу, мы вырабатываем понятный алгоритм взаимодействия и программу движения каждого участника платформы к единой цели».

 

Конечно, признал Артем Шадрин, при формировании российских технологических платформ «не обошлось без использования административного рычага в виде твердых требований к компаниям с госучастием предусмотреть в программах своего инновационного развития участие в технологических платформах. Увеличение расходов на НИОКР во многих этих компаниях будет осуществляться на десятки процентов в год уже несколько лет. А это рынок для тех же вузов, для других организаций, которые готовы участвовать в их проектах».

 

Российские технологические платформы можно разделить на несколько групп в зависимости от способа их организации и от того, кто выступает координатором. Во-первых, это платформы, где ключевыми координаторами являются госкорпорации или подобные им организации: Росатом, Роснанотех, РЖД, Ростехнологии или ее дочерние компании. Во-вторых, вузы. В-третьих, научные институты или КБ разной формы собственности, подконтрольные государству. В-четвертых, государственные ОАО, ЗАО или госучреждения. Наконец, бизнес-структуры и бизнес-ассоциации, которых, правда, всего две: некоммерческая организация «Лазерная ассоциация» и ОАО СУЭК.

 

Этим, в частности, как заметила Наталья Шелюбская, отличается подход к формированию технологических платформ в Европе и в России: «Европейские технологические платформы создавались по инициативе в первую очередь ассоциаций частного бизнеса, которые таким образом стремились создать механизм координации максимального числа научных и образовательных учреждений Европы вокруг интересующих бизнес направлений научных исследований».

 

Комментируя список российских техплатформ, Алексей Пономарев указал, что «как инструмент развития они наиболее интересны в тех отраслях, где много разнообразных игроков, где нет, как, например, в атомной, железнодорожной или авиационной отраслях, компаний, способных самостоятельно определять их развитие. В первую очередь на их примере будет определяться успех или неудача института технологических платформ».

Новая индустриализация

 

По мнению Евгения Каблова, «технологические платформы должны стать основой для провозглашенного правительством курса на реиндустриализацию России. В рамках технологических платформ необходимо, проанализировав общее состояние основных отраслей российской промышленности, определиться, что мы покупаем за рубежом, что мы совместно создаем и что мы делаем сами. А главные цели каждой конкретной техплатформы состоят в том, чтобы, во-первых, обеспечить нынешние потребности экономики в научных исследованиях и в соответствующей промышленной продукции, восстановив или заново установив необходимые технологические связи. Во-вторых, сформировать представление о будущем, разработать программу его реализации, предложить ее государству и подготовиться к ее реализации».

 

Евгений Каблов подтверждает это на примере технологической платформы «Новые полимерные композиционные материалы (ПКМ) и технологии». Ставятся две задачи. Первая — восстановить связи между участниками технологического процесса получения изделий из ПКМ от разработчиков и изготовителей исходных сырьевых компонентов, например кислот соответствующего качества, до изготовителей конструкций, например деталей самолетов или строительных конструкций. Где надо восстановив и соответствующее производство. Вторая — согласовать пути развития этой отрасли промышленности на ближайшее десятилетие между участниками техплатформы и государством.

 

А, скажем, при формировании технологической платформы «Материалы и технологии металлургии» ставится задача выработать единые подходы к созданию материалов и технологий, а также к разработке конструкций, чтобы обеспечить возможность трансфера технологий спецметаллургии в другие области металлургии и в разные отрасли промышленности. Для этого на ТП будет создана специальная структура по трансферу технологий. Дело в том, что если спецметаллургия в России еще держится на мировом уровне, то в черной металлургии многое утеряно. Например, утеряны технологии электрошлакового переплава и рафинирования, хотя они существенно повышают характеристики сталей, их сроки эксплуатации, коррозионную стойкость. Но чтобы такой трансфер стал возможным, необходимо в том числе сформировать программу технического перевооружения предприятий и их развития, и это тоже должно стать одной из задач ТП.

 

Конечно, речь идет не только о восстановлении утерянного, но и о разработке нового. На базе той же платформы «Материалы и технологии металлургии» работают над доведением до серийного уровня технологии магнетронного способа нанесения керамических слоев теплозащитных покрытий на лопатки авиационных двигателей. Этот способ должен в два раза понизить коэффициент теплопроводности покрытий и тем самым существенно повысить температуру газа на входе в турбину двигателей и их экономичность. До настоящего времени и в мире, и в России применялся электронно-лучевой метод нанесения покрытий, который в десятки раз более энергоемкий и не обеспечивает необходимого коэффициента теплопроводности. Кроме того, электронно-лучевые установки в СССР разрабатывал Институт Патона в Киеве, а после распада Союза он создал совместное предприятие с американской компанией «Прат Уитни» по разработке и нанесению теплозащитных покрытий на лопатки газотурбинных двигателей. И работы по спецтематике с ним стали невозможны.

 

Иван Ковш отмечает дополнительные проблемы, которые приходится решать, внедряя новейшие лазерные, и не только, технологии. Скажем, лазерное локальное упрочнение поверхностного слоя металлических изделий сложной формы — до сих пор это не получалось из-за изменения угла падения луча на поверхность при обходе ее лазерным лучом. В связи с этим лазерное упрочнение удавалось применить только для плоских деталей. Российские специалисты разработали лазерную установку, обеспечивающую однородное упрочнение для любых форм поверхностей — за счет управления распределением интенсивности излучения в лазерном луче. Использование такой установки в машиностроении может дать суммарный экономический эффект около 100 млрд рублей. Но для внедрения этой технологии, скажем, для производства деталей авиационных двигателей необходимо провести испытания двигателя и сертифицировать технологии, что требует больших средств. Пока же тратить их никто не спешит. Координаторы ТП рассчитывают найти решение этой проблемы.

 

Определяя содержание деятельности технологической платформы «Интеллектуальная энергетическая система России», заместитель генерального директора Российского энергетического агентства, координирующего эту технологическую платформу, Алексей Конев сказал, что «ее участники должны будут сформировать видение энергетической системы, построенной на новых принципах взаимодействия производителей и потребителей электроэнергии, и путей ее создания. Такая система, во-первых, позволит потребителям участвовать в управлении спросом и продавать энергию, выработанную на собственном генерирующем оборудовании. Во-вторых, обеспечит взаимодействие энергосистемы с устройствами конечных пользователей, в частности с электрическими счетчиками. В-третьих, позволит увеличить долю возобновляемой и распределенной генерации».

Три препятствия

 

Для Ивана Ковша главный вопрос, с кем взаимодействовать участникам техплатформ в структурах государственной власти, поскольку, по его мнению, существующая структура управления российской экономикой не приспособлена для взаимодействия с таким институтом, как технологические платформы: «В Евросоюзе существуют департаменты, направления их работы соответствуют направлениям работы техплатформ. Они, опираясь на предложения, выдвинутые техплатформой, формируют соответствующие программы развития для всего Евросоюза и включают их в седьмую рамочную программу научных исследований. А когда мы спрашиваем, с кем нам взаимодействовать и кто будет учитывать наши предложения в госаппарате, мы пока не получаем внятного ответа». Это не означает, что наши предложения не учитываются, замечает Ковш, но нет той системной стройности, которая присуща Евросоюзу.

 

Еще одна проблема, волнующая координаторов платформ: как будет организовано их финансирование? Хотя, как сказал Алексей Пономарев, «если участники платформы не в состоянии финансировать свою кооперацию, то с такой кооперацией просто бессмысленно иметь дело». Добавив при этом, что, конечно, государство через свои ФЦП, через решение различного рода таможенных проблем, создание новых регламентов и федеральных программ развития отраслей будет содействовать развитию платформ.

 

А по мнению Артема Шадрина, «рассчитывать на то, что мы какие-то большие ресурсы направим на поддержку платформ, когда они еще только в стадии становления, было бы преждевременно. Надо дать им возможность развиться и посмотреть, насколько они готовы к такой деятельности. При этом уже сейчас по линии ФЦП Минобрнауки ресурсы начинают направляться на поддержку исследовательских проектов, соответствующих тематике технологических платформ».

 

Конечно, считает Иван Ковш, хотелось бы, чтобы платформы «активизировали бизнес в его модернизационных устремлениях, но пока это никому не удалось». Вот почему уклонение государства от финансирования исследований, предложенных в рамках технологических платформ, хотя бы в отношении с бизнесом 50 на 50, может подорвать развитие этого института.

 

Третьей серьезной проблемой может оказаться пассивность бизнеса. Как полагает Артем Шадрин, «главный риск состоит в том, что не удастся в необходимом объеме вовлечь в платформы частный бизнес. Что техплатформа окажется всего лишь некой квазиадминистративной организацией, где государственные вузы и институты будут общаться в основном между собой».

 

Евгений Каблов видит выход в формировании на законодательном уровне того, что называется технологическими коридорами. То есть перечня экологических, экономических, технологических, социальных требований, которым должны отвечать те или иные технологии, материалы, изделия. Как, например, требования к автомобильному и авиационному топливу и к ограничениям на выбросы вредных веществ в атмосферу, что в Европе, с одной стороны, привело к коренной реконструкции нефтетопливной, автомобильной и авиационной промышленности, а с другой — к закрытию европейского рынка для товаров, не соответствующих этим требованиям. В частности, это катализировало применение в автомобильной и авиационной промышленности полимерных композиционных материалов, что позволило резко сократить вес самолетов и автомобилей и, соответственно, потребление топлива*.

 

«Нужно проведение соответствующей экономической политики, которая бы показала бизнесу, что, если вы хотите зарабатывать деньги, вы должны вкладывать в технологическое переоснащение — модернизацию своих производств, в разработку новых материалов и новой техники. С другой стороны, объединившись в рамках технологических платформ, бизнес и все заинтересованные организации могут выступать со своими консолидированными инициативами, в том числе и законодательными», — считает Каблов.

 

По мнению Виктора Полтеровича, «и социалистическая идея централизации, и концепция свободного рынка в своих фундаменталистских вариантах показали свою неэффективность. Технологические платформы — это попытка, предпринятая самими участниками рынка, создать основу для разработки стратегических планов развития важнейших секторов экономики». Алексей Пономарев тоже рассчитывает, что, хотя координационные группы платформ не являются органами управления отраслями, в их деятельности будут в той или иной мере реализованы принципы индикативного планирования, согласованные с органами госуправления.

 

 

 

 

Поиск

Технико-экономические преимущества установок СЖТ-Модуль

Все можно сделать лучше, чем делалось до сих пор. Г. Форд


1. Существующие установки переработки углеводородного сырья на НПЗ и НХЗ включают в себя физические и химические энергозатратные процессы. Технико-экономическая эффективность таких установок зависит от минимальной мощности производства, которая обеспечивает выпуск качественного целевого продукта.

Минимальная мощность современного НПЗ ≈ 1 млн.т/год (с глубокой переработкой – от 5-7 млн.т/год).

Установки «СЖТ-Модуль» позволят существенно снизить капитальные и энерго- затраты переработки и получить целевые продукты заданного качества вне зависимости от мощности проектируемого производства.

2. Существующие промышленные установки – крупные сооружения, занимающие значительные площади.

Установка «СЖТ-Модуль» в несколько раз компактнее и может комплектоваться в контейнерах.

3. Себестоимость переработки углеводородного сырья в целевые продукты установками «СЖТ-Модуль» на 30-40% ниже, чем при существующем крупномасштабном производстве из соответствующего сырья.

4. Возможность подбора технического режима переработки для различных углеводородов позволяет расширить сырьевую базу ТЭК.

5. Модульный принцип установок «СЖТ-Модуль» обеспечит высокую надежность и ремонтопригодность создаваемых производств.

Copyright © 2010 ООО "Технологические инициативы"

All Rights Reserved.

ООО "Углеродтопхим технология"
Алексей Озеренко
тел.: +7 495 997 24 36
info@uglerodtophim.ru

Курс ЦБ РФ USD и Forex EUR/USD - ИА «Финмаркет» GISMETEO: Погода по г.Москва